Корки повертела голову в руках, потом скорчила недовольную гримасу.

— Сколько же тебе поставили за эту гадость? Кол?

— Дурочка, там не ставят оценки! — ответил мальчик.

— Не обзывайся! — вскинулась сестра.

— Я и не обзываюсь. Просто говорю, что ты дурочка.

Корки бросила отвратительную голову ему в руки.

— Ну, держись. Долг платежом красен, — шутливо пригрозила она. — Дальше моя очередь.

— Ой, я весь дрожу! Умираю от страха! — ответил Шон.

Сестра погналась за ним, поймала и схватила за волосы двумя руками. В ответ мальчик сильно толкнул ее в плечо. Потом они вместе пошли ужинать.

В ту же ночь, когда полная луна залила ее комнату бледно-голубым светом, в окно неторопливо вплыла Бобби. Корки молча наблюдала за тем, как сестра парит над кроватью. Рассыпанные светлые волосы блестели в бледном лунном свете. Она двигалась медленно, словно под водой. «Я сплю», — подумала Корки. Но Бобби казалась такой реальной, такой живой. Ее голубые глаза широко распахнулись. Она смотрела вниз, на Корки, медленно двигая руками, будто загребая. Старшая сестра была одета во что-то белое и свободное, вроде ночной рубашки, сверкающей и переливающейся в бледном свете, струившемся из окна.

— Бобби, что ты здесь делаешь? — спросила Корки.

Темные губы зашевелились, но слов слышно не было.

— Бобби, почему ты выглядишь такой грустной?

И снова темные губы Бобби задвигались. Они блестели в холодном, холодном лунном свете. Волосы перекатывались над головой плавными волнами. Девушка села на постели и протянула руки к сестре, но та отплыла в сторону.

— Я… я не могу до тебя дотронуться! — воскликнула Корки срывающимся от волнения голосом.

Она вскочила и потянулась вверх, насколько хватало ее роста, но Бобби по-прежнему парила в нескольких сантиметрах над ней. Теперь синий свет окутывал обеих. Налетел порыв ветра, холодный и молчаливый.